На уроках музыки нас просили описывать свои ассоциации. Прекрасная практика для семиклассников!

Я смело начинаю эту запись в блоге. Не думая о том, понравится ли это читающим или нет.
Вокруг приятные тишина и бездействие.
Только что разошлись со Светой и Ромой. Они мне принесли цветов — этот вечный символ жизни, которая все идет и идет. Иногда мы с ней в ногу, иногда она нас опережает, бешено шагая, а мы лишь смотрим на нее со стороны.
Сейчас хотелось бы оказаться в вечер, в мутных улицах. Видеть прохожих с раскрытыми зонтами, шагать через лужи лакированными ботинками, вглядываться в незнакомые лица, ища ответы на свои вопросы, видя их эмоции, не совпадающие с твоими. Дышать прохладным воздухом города, ощущая себя лишь частичкой огромной Вселенной. Грустить о своей ограниченности, но находить в этом счастье. В том, что ты есть и ты себя осознаешь. Что ты не фон, но наполнение фона. Что и ты можешь сыграть своей жизнью неплохие аккорды, которые заворожат какого-то другого прохожего, который остановится послушать тебя.
А ты вдруг меланхоличный саксофонист, передающий трепетание своей души через музыку своего инструмента. И это прекрасно. Дождь и капли на твоем саксофоне. Темень вокруг, но твоя мелодия освещает небольшое пространство вокруг, ты в некотором роде маленький источник жизни. Ты — это жизнь. Ты не зря живешь. И весь мокрый город существовал лишь для того, чтобы ты сыграл на его мостовой.
Ты — это смысл. Без тебя смысла нет. Без тебя его никто не может придумать.
Такие мысли заставляют жить, греть и играть.
Это впечатления от музыки. Gabin - Urban night. Можно перечитать под музыку.


Слушаю дальше. Шелест, звук ветра. Какое-то ненаполненное пространство. И тебя как будто нет, ты — сторонний зритель. Обстановка уже создана. Она безлюдна, безыдейна. В этом есть какая-то печаль, опять саксофон. Но играет кто-то другой. Ты не можешь предугадать его мотив. Печальность мелодии передается тебе, живому бодрому человеку. На-на-на! Ты не сможешь это напеть своим приятелям, не сможешь передать чувства, так четко передаваемые тебе играющим. Но сейчас для тебя это самое главное в жизни.
Ты забываешь стряхивать пепел со своей сигареты, он осыпается тебе на одежду.
Мерные вдохи и выдохи — наверно только это осталось от тебя. Звуки могут колебать твою душу вперед-назад, если такие понятия можно применять к Душе.
Можно представить, что на заднем фоне свершается сейчас что-то прекрасное. Танцует красивая пара. Так пронзительно, как будто в последний раз. Как будто по лепесткам цветов. На каждый лепесток можно наступить только один раз. После этого он будет испачкан и не так прекрасен. Но лепестков много, и танцующие не заботятся о них. Они только выражают себя телодвижениями, каждое из которых, конечно, больше не повторится.
Вы можете представить такую печаль и настолько прекрасное? Это Can Atilla - Madeleine Hotel.


Вычурная чувствительность. Мертвость. Под это можно ходить по разрушенному/брошенному/разоренному городу. Опять это вечный сакс. Можно, рассматривая каждую деталь, мелочь, осколок, представлять, что она когда-то имела для кого-то ценность. В это сейчас разбитое и пыльное зеркало когда-то смотрела красавица, поправляя свои кудри. А с этой ракушкой когда-то играли дети, которых сейчас конечно же нет. В этом шкафу лежали пряности, которыми пользовалась умелая хозяйка, приправляя прекрасные блюда. Тут же ее клетчатый халат.
А осыпающаяся пыль кирпичей, из которых был построен ее дом напоминает о тщетности всего созданного.
Написано под David Gilmour - Red sky at night.