Вот я и пустой лист. Противостояние меня и всего остального мира. Мудрость Востока учит ассоциировать себя с миром, тогда не будет противостояния. Но как?

Вот ты. И, вроде бы, ты ничего особенного не хочешь. Что-то можешь и что-то думаешь. И стоит тебе хоть как-то себя проявить, тут же появится табличка, что ты что-то нарушил, что кто-то не согласен.

Какой тут может быть путь? Либо молчать, либо биться. И там и там -- сражение, потери. Возможно ли как-то иначе? Как?

Не вижу возможности "сотрудничества". Только преобладание, господство и принуждённое подчинение. Ты либо молчишь и выполняешь чужую волю, либо давишь и пробиваешь себе право давить, либо давишь. Очень скверное ощущение. Рассмотрите любые "добрые" отношения. В таких отношениях всего лишь давно решённый вопрос, кто сверху, а кто снизу.

Если есть трение, значит, ещё не решено, кто победил.

Вижу другую часть себя

Мы взращиваем в себе и других желательные качества характера и стараемся искоренить нежелательные.

Я вспомнила, что в детстве совершала «неприемлемые» поступки: воровала конфеты, не подчинялась воле родителей, обманывала. И не считала это преступным. Конфеты мне нравились, на многие вопросы у меня было своё мнение, иногда было выгоднее соврать, чем сказать правду. Я помню, что за эти поступки я получала реакцию. От сдержанного «ну ладно» до стояния в углу, необходимости выслушивать долгие нотации о недопустимости такого поведения. В эти моменты чувствовалась неприязнь ко мне.

Для меня это было терпимо, но не более. Впоследствии я много раз (уже в сознательном возрасте) ощущала тёмное и неясное чувство неполноценности. Я не понимала его природы. Удавалось его даже визуализировать (я представляла себя подгнившим яблоком). Но почему так происходило, откуда было это чувство, я понять не могла.

Ещё я помню пронесённое из детства чувство недолюбленности.
Неутолённая жажда любви. Когда задумываешься об этом, становится пронзительно плохо. Удушающе тоскливо.
Я ничтожна. Во мне нет того, что может нравиться другим. Одно из самых тяжёлых чувств.

Как легко будет без этого!

Отчёт (продолжение)

По дороге нам встречаются разные птицы. Каких-то девочка знает, каких-то знаем мы.
— А это кто? — ребёнок указывает на крупную белую в серую крапинку птицу с перепонками на лапах.
— Я не знаю, — сознаюсь честно. — Но это явно не голубь.
— Утка?
— Перепонки на ногах, как у утки, но клюв у утки приплюснутый, а тут не такой.
— Чайка?
— Пожалуй, похоже на чайку.

***

Далее нам встречается такая же птица, только меньшего размера. Мёртвая.
Я нарочно обращаю внимание ребёнка на птицу: хочу увидеть реакцию.
Девочка абсолютно спокойно рассматривает тело: прорвана кожа, съедены внутренности, торчат тощие рёбрышки.
— Какая это птица?
— Мёртвая, — не выдерживает кто-то из взрослых.
— Почему она умерла?
— Может быть, выпала из гнезда и разбилась.
— Может быть, вороны съели.
— Какая это птица?
— Не знаю.
— Почему ты не знаешь? — люблю детей за подобные вопросы.
— Ну вот ты знаешь, что будет завтра?
Девочка на секунду задумывается:
— Нет.
— А я не знаю, что это за птица. Не знать чего-то нормально.
Несколько минут проходят в тишине.
— А есть те, кто знают, что это за птица?
— Есть. Есть люди, которые всю жизнь занимаются птицами. Они называются орнитологами. Они следят за птицами, смотрят, где они живут, что едят... — в голову ребёнка попало новое слово.
— А есть такие птицы, которых они не знают?
— Есть. Только это очень редкие птицы.

***

Неизвестной птицей оказался птенец серебристой чайки.