Меня эта тема всегда очень сильно интересовала.
Папа рассказывал тяжелые истории его детства, когда его отец был арестован, а впоследствии расстрелян, они остались сиротами. Мать не брали на работу, так как она была женой «врага народа». Ей приходилось наниматься прачкой в дома, чтобы раздобыть мыло для стирки одежды. Отец тогда еще ребенком был и большого толка от него дома не было. К тому же детей было много, а он был младшим. В общем, его отправляли к магазину просить милостыню.
Как я помню из его воспоминаний, ему было очень стыдно. Какое время! Война, всё забирают, отца нет, есть нечего. Нужно стоять у магазина. Но он слушался и шел к магазину и стоял там «с сумочкой» (кстати, он часто вспоминал, что его мама говорила «сунка», а не «сумка»).
А тогда хлеб выдавали по весу, по талонам. У матери официальной работы не было, талонов, соответственно, тоже. Так как взвешивать нужно разные веса, то куски хлеба получаются разными. Случается, что тебе могут дать два куска, один из которых совсем небольшой.
Детей посылали за хлебом. Другие дети, постарше, стояли у магазина и заставляли выходящих детей показывать свои «сунки». Если там были небольшие кусочки, то ребята заставляли отдать эти кусочки папе. Так они и жили.
Когда его сестре исполнилось 15 лет, она пошла работать на элеватор. Ее взяли туда, заставив написать бумажку, что она отрекается от своего отца и его поступков.
Заканчивая свою сознательную жизнь, отец ощущал себя нищим. Писал всем, что у него заканчиваются средства к жизни. Просил прислать. Хотя по-хорошему, на жизнь хватало. Это я поняла, когда взяла в руки управление деньгами. Нам даже удавалось откладывать. Самым необходимым мы были обеспечены, а остальное было неважным.
Это я к тому, что разруха в головах.
Папа рассказывал тяжелые истории его детства, когда его отец был арестован, а впоследствии расстрелян, они остались сиротами. Мать не брали на работу, так как она была женой «врага народа». Ей приходилось наниматься прачкой в дома, чтобы раздобыть мыло для стирки одежды. Отец тогда еще ребенком был и большого толка от него дома не было. К тому же детей было много, а он был младшим. В общем, его отправляли к магазину просить милостыню.
Как я помню из его воспоминаний, ему было очень стыдно. Какое время! Война, всё забирают, отца нет, есть нечего. Нужно стоять у магазина. Но он слушался и шел к магазину и стоял там «с сумочкой» (кстати, он часто вспоминал, что его мама говорила «сунка», а не «сумка»).
А тогда хлеб выдавали по весу, по талонам. У матери официальной работы не было, талонов, соответственно, тоже. Так как взвешивать нужно разные веса, то куски хлеба получаются разными. Случается, что тебе могут дать два куска, один из которых совсем небольшой.
Детей посылали за хлебом. Другие дети, постарше, стояли у магазина и заставляли выходящих детей показывать свои «сунки». Если там были небольшие кусочки, то ребята заставляли отдать эти кусочки папе. Так они и жили.
Когда его сестре исполнилось 15 лет, она пошла работать на элеватор. Ее взяли туда, заставив написать бумажку, что она отрекается от своего отца и его поступков.
Заканчивая свою сознательную жизнь, отец ощущал себя нищим. Писал всем, что у него заканчиваются средства к жизни. Просил прислать. Хотя по-хорошему, на жизнь хватало. Это я поняла, когда взяла в руки управление деньгами. Нам даже удавалось откладывать. Самым необходимым мы были обеспечены, а остальное было неважным.
Это я к тому, что разруха в головах.
Комментариев нет:
Отправить комментарий