Как-то быстро и незаметно закончилось время моей большой дикости.
То мне было наплевать на мнение папы по вопросу того, где мне ночевать, кого приводить домой, по поводу моего курения, выпивки, прогулов учебы. То моя дичайшая эмоциональность выплескивалась тем, что я пыталась залезть домой через окно, затаскивала практически незнакомого парня в куртке в свою постель. То я напивалась до беспамятства, так, что потом даже стыдиться было нечего, потому что ничего не упомнила, то, наоборот, на мгновение трезвея, ощущала всю несуразность и хуевость ситуации, а наутро мысленно хватаясь за голову, очень стыдилась и злилась.
Последние волнения были в 20.
Сначала пила с одной девушкой по поводу сдачи последнего экзамена. Когда та ушла, позвала другую, недавнюю знакомую. Что мы делали, смутно помню. После испития мною бутылки водки, мы направились за пивом.
Проснулась я одна, часам к 10-11 утра. Решила позвонить этой недавней знакомой, узнать, как та доехала. Она спросила, помню ли я, что вчера делала. Говорю то, что помню. Она медленно и несколько смущаясь передает пикантные подробности моих приставаний, начиная с выпивки на брудершафт, заканчивая тем, что я вломилась к ней, когда она была в туалете, села на нее и целовала в засос. Предлагала остаться ночевать. Она почти что сбежала от меня. Взяв перерыв в ее повествовании, ходила блевать, после чего возвращалась к трубке домашнего телефона, спокойно слушала.
После всего сказанного ею цинично заявила, что я-настоящее не имею ничего общего с я-вчерашним, стало быть ни сожаления, ни мук совести сейчас не ощущаю. Так и было. Сейчас думаю, что это было очень плохо по отношению к ней. Даже не сами приставания, а мое поведение после.