Отвратительно быть мной, мерзко. Завидовать чему-то и не делать того, что привело бы к такому же результату. Сидеть и наблюдать. А потом экспонировать что-то искусственно-прилизанное. И куда? И зачем? Услышать пару-тройку похвал и успокоиться.
Меня приучили любить хорошие оценки и избегать негативных. Ладно, хоть не научили врать, а то было бы вдвое сложнее выпутаться из этой гадости.
В детстве было безразлично, что обо мне думают другие люди. Теперь же не меньше половины действий идут с оглядкой «а погладят ли по головке?». Как это низко! Давить себя, чтобы другим было удобно с тобой. В итоге у тебя пятки на затылке, а им удобно. И это называется общественный договор!
Они скажут, что благодаря им есть горячая вода, лекарства, образование, Интернет и язык, которым я их обс*раю. И это правда.
И если я уйду от них, то это будет несправедливо, потому что в меня вложено уже слишком много. А я не хочу несправедливости. Хочу рассчитаться с этим миром и больше не брать у него в долг.
Это западня. Убиться — причинить страдания Кате, Юре (как минимум, им), мачехе, Диме, друзьям, родным… Уйти от них в лес — огорчить, не оправдать надежд широкий круг лиц. Хотя какое им до меня дело? В этих тисках в первую очередь думается о себе.
Говорят, что через пару-тройку лет одиночества психика разваливается. И будет кто-нибудь из моего поколения раз в год вспоминать обо мне, перелистывая фотографии. А потом и он умрет. И я кончусь даже мысленно.
Меня приучили любить хорошие оценки и избегать негативных. Ладно, хоть не научили врать, а то было бы вдвое сложнее выпутаться из этой гадости.
В детстве было безразлично, что обо мне думают другие люди. Теперь же не меньше половины действий идут с оглядкой «а погладят ли по головке?». Как это низко! Давить себя, чтобы другим было удобно с тобой. В итоге у тебя пятки на затылке, а им удобно. И это называется общественный договор!
Они скажут, что благодаря им есть горячая вода, лекарства, образование, Интернет и язык, которым я их обс*раю. И это правда.
И если я уйду от них, то это будет несправедливо, потому что в меня вложено уже слишком много. А я не хочу несправедливости. Хочу рассчитаться с этим миром и больше не брать у него в долг.
Это западня. Убиться — причинить страдания Кате, Юре (как минимум, им), мачехе, Диме, друзьям, родным… Уйти от них в лес — огорчить, не оправдать надежд широкий круг лиц. Хотя какое им до меня дело? В этих тисках в первую очередь думается о себе.
Говорят, что через пару-тройку лет одиночества психика разваливается. И будет кто-нибудь из моего поколения раз в год вспоминать обо мне, перелистывая фотографии. А потом и он умрет. И я кончусь даже мысленно.
Комментариев нет:
Отправить комментарий