XVII Чудо

В Рузаевке, в здании вокзала, ожидая поезд, записывала какую-то из глав. Мои вещи стояли на кресле рядом, но, видя, сколько народу ищет место сесть, убрала всё на пол, мысленно приглашая присесть какого-нибудь хорошего человека. И ко мне присел ребеночек, сопровождаемый своей мамой. Ангелочек, несмотря на свои годика три, уже задавал, а точнее, задавала хорошие вопросы, а мама (чуть старше, чем я) так же хорошо отвечала на них. Девочка к тому же (опять не по годам) оказалась воспитанной и не спрашивала у мамы, что и почему я пишу. Она просто сказала:
— Мам, я тоже хочу такую книжку.
— Я тебе куплю, как только мы приедем.
Я решила незамедлительно влезть в разговор:
— А можно мне ваш ангелочек что-нибудь нарисует? — С этими словами подаю блокнотик и карандашик. Девочка абсолютно не пугаясь и не зажимаясь, нарисовала мне замок и еще что-то, возможно, кошечку.
Вообще, это были два ангела, а не люди. Я не видела таких людей: беспечных, открытых, добрых и честных.
Еще они играли, точнее, девочка просила маму поиграть в кошечек: если я правильно поняла, это означало всячески соприкасаться, даже кусаться и, видимо, порыкивать. Но мать, разумеется, остановила девочку, сказав, что в такие игры на людях не играют. А я бы посмотрела, я бы всё, что у них было, переняла, переучилась. Это было прекрасным.
Я поблагодарила девочку и забрала блокнот.
В это время прибывал наш общий поезд.

XVIII До Уфы

Осталось чуть больше часа. Самое время дописать то, что было в этом поезде. Впервые попались такие замечательные соседи: женщина 50-ти лет, мужчина старше ее, держащийся бодрячком, девушка лет 30-33. Сбоку еще были башкирская мать с сыном-абитуриентом, но они практически не участвовали в общении, недоверчиво поглядывая на меня.
Первые трое оказались милыми людьми, стоило мне только поздороваться с ними. Меня кормили, я рассказала им грустно-обидный случай, который я все же воспринимаю иронично.
Дело в том, что, пересаживаясь с предыдущего пьяно-веселого поезда на этот, совсем не подумала о том, что я буду есть. С собой было 150 рублей и, почувствовав голод, я пошла в вагон-ресторан.
Неуютность и высокие цены покусали меня. К тому же, официантка заявила, что «из-за падения курса рубля все цены выше рублей на 10». Хорошо, голод не тетка, я спрашиваю пельмени (как раз 150). Их нет, есть блюда рублей за 300. В итоге позорного диалога и торговли я останавливаюсь на пирожке с капустой и чашке чая с лимоном.
Приносят. Чашка из оргстекла с самым обычным чаем. 2 кусока сахара, лимон. Чашка стоит на блюдце, между ними проложена жалкая бумажная салфеточка. Пирог по виду большой, но на поверку в нем едва ли была хорошая столовая ложка капусты.
Вкушая яства, думаю, как вывести работников камбуза с их курсом рубля на чистую воду. Додумываюсь до того, что надо попросить чек. Так и делаю. Говорю, что хочу расплатиться по чеку. И в нем мне разъясняют, что мои блюда стоили 110р., а обслуживание, о чем ничего не упоминалось, прибавляют 15р. В итоге 125. Отдаю, получаю сдачу, ухожу. Зачем было так темнить?
После истории соседи меня пожалели и хорошо покормили. Я поблагодарила их.
На какие вещи способна русская душа! Отдать последнее и отнять последнее. Потакать нарушению закона, нарушать закон и идти на смерть, лишь бы не нарушить внутренний закон.