— А можно я в тебя поною?

— Конечно. Раз больше не к кому.

— Ну, понимаешь, вокруг много людей: среди них и друзья, и близкие, и чужие. Но так, как тебе, я никому не могу доверяться.

— Да мне, в принципе, все равно. Говори.

— Это хуево. Если тебе безразлично, буду ли я говорить или нет.

— Так ты будешь говорить?

— Да, буду, извини.
— Я слушаю.
— Жить по-взрослому тяжело…
— Почему?
— За каждый поступок надо отвечать самой. Потому что вся ответственность за содеянное на мне. Некого винить. Не за кем спрятаться. Никто не поможет делом. Есть только я и окружение. Оно среда и препятствие одновременно. Нет великой универсальной цели. Нет объективных мотивов. Нет карателей и поощрителей. Только ты. Ты это всё. Это долгожданная свобода, которая, как оказывается, не ветер в ушах и вседозволенность, а огромная ответственность, критика, совесть и страх за несделанное.
— Я знаю. И что?
— Я не хочу так.
— Как надо? Как по-твоему?
— Хотелось бы быть под крылом. Если не покровитель, то хотя бы равноправный сообщник. Абсолютно без поддержки мне невозможно. Хочу, чтобы кому-то было нужно также, как и мне.
— Реально нужно?
— Не знаю. Без этого никакого смысла нет. Представляешь, что то, что ты делаешь, никому, кроме тебя не нужно.
— Это плохо?
— Да. Надо всё придумывать самой.
— Ты не любишь придумывать?
— Мне не нравится придумывать цель и средство ее достижения. Если цели нет, то и средства не нужно. Ничего делать не нужно. Вообще ничего! До тех пор, пока ты не выдумаешь что-то и не начнешь это воплощать.
— Ты уверена, что это надо?
— Вот именно что нет! Что мне делать? Что придумывать?
— Это мне тебе надо говорить?
— Да, господи, скажи мне хоть что-нибудь!
— Не хочу заморачиваться этим.
— Я тоже.
— Ну и хуй с ним.
— Хуй с ним.